КОРОЛЕВСКАЯ ВЛАСТЬ И ДВОРЯНСТВО

Чтобы управлять государством, нужно поменьше говорить и побольше слушать.

Я бодрствую ночами, дабы другие могли спать под сенью моих бдений.
Кардинал де Ришельё

   В XVII веке второе сословие, как и в Средние века, было главной опорой королевской власти, но так же оно являлось главным источником беспокойства и смуты в государстве.
   Французское дворянство было крайне неординарно: на верху лестницы стояли принцы королевской крови (Конде и Конти) и иностранные принцы (Гизы и Гонзаги), затем шла титулованная знать – герцоги и пэры, маркизы, графы, бароны. В самом низу иерархии второго сословия располагались так называемые шевалье – мелкие, часто обедневшие провинциальные дворяне.
    Несмотря на то что в прошлое отошли времена феодальной раздробленности (X—XII века) и Католической лиги (1576, 1585—1594), бунтарский дух всё ещё продолжал жить в сознании представителей благородного сословия. Один из примеров очередного мятежа принцев мы встречаем в «Мемуарах» кардинала де Ришельё (1585—1642, глава французского правительства в 1624—1642 годы), который описал беспокойства, охватившие Францию в годы малолетства Людовика XIII, сразу после смерти Генриха IV (1610):

   «Дальнейший ход событий показал истинную картину непостоянства французов, даже тех, кто должен был бы проявить наибольшее благоразумие и сдержанность, а также оборотную сторону так называемой верности знати, которая, как правило, ненарушима ими лишь при соблюдении собственных интересов и которая словно флюгер поворачивается туда, откуда им светит выгода».

   Главными зачинщиками данной смуты стали принц Конде, герцоги Буйон, Ларошфуко и Гонди. Всего через 40 лет, когда на трон Франции взойдёт малолетний Людовик XIV, разразится новая гражданская война, вожди которой будут носить те же фамилии – Конде, Ларошфуко, Гонди и Буйон. Эти и другие, не менее знатные имена неразрывно связаны с историей Фронды, одного из самых серьёзных кризисов королевской власти во Франции


Король Франции Генрих IV.

   Во введение к своему «Политическому завещанию» Ришельё писал о своём обещании Людовику XIII «ослабить высокомерие знати», однако это не значит, что он хотел извести французскую аристократию, пускай даже в период правления дуумвирата и было казнено немало представителей знатнейших фамилий королевства. Знаменитый мемуарист Великого века, герцог де Сен-Симон (1675—1755) на страницах своего многотомного труда часто упрекал Людовика XIV в унижении и уничтожении высшей аристократии королевства; герцог де Ларошфуко (1613—1680) в свою очередь вменял подобное стремление в вину главному министру Людовика XIII:

   «Столько пролитой крови и столько исковерканных судеб сделали правление кардинала Ришельё ненавистным для всех. Мягкость регентства Марии Медичи была ещё памятна каждому, и все вельможи считали, что после былой свободы они впали в рабство».

   Однако факты не позволяют согласиться с такой критикой мемуариста, который, кстати, как он сам замечал, «был воспитан в подобных воззрениях». Пусть Ришельё и отправил на эшафот некоторых представителей аристократических родов (графы де Шале и де Бутвиль, герцог де Монморанси, маршал де Марсийяк, маркиз де Сен-Мар – это далеко не полный список казнённых в период совместного правления Людовика XIII и Ришельё, но стоит заметить, что порой на смертной казни настаивал король, а не кардинал), но при этом он признавал высокую значимость второго сословия для блага Франции. Однако смотрел на это уже со стороны человека государственного, а не феодала. По мнению кардинала, дворянство уподоблялось «нерву государства» и рассматривалось как «спинной хребет армии». Находясь у власти, Ришельё сожалел об ухудшении экономического положения знати в результате инфляции, связанной с продажей должностей и с увеличившимися потребностями (при Людовике XIII несколько раз выходили эдикты против роскоши, правда, придворные не стремились их исполнять). Не раз кардинал обращался к королю с просьбой поправить дело. Например, предлагал назначать на губернаторские посты, высшие военные и придворные должности только знатных лиц.


Кардинал де Ришельё.

   В делах, касающихся лично его, Ришельё являл «совершенный пример уважения аристократических ценностей», уделяя много внимания возвышению своего семейства. Он подражал высшей знати во всём, за исключением её вздорного и независимого характера. Кардинал-герцог покупал земли, получал новые титулы и звания, строил дворцы для того, что бы соперничать с грандами королевства. Также он устраивал браки своих родственников с представителями знатнейших фамилий королевства. Например, свою племянницу Клэр Клеманс де Майе (1628—1694) в 1641 году он сумел выдать замуж за Людовика II де Бурбона-Конде, герцога Энгиенского (1621—1686), будущего великого полководца.
    Когда Ришельё умер (1642), многие представители второго сословия, впервые за долгие годы, казалось бы, вздохнувшие свободно, осознавали всю серьёзность этой утраты для королевства. Они стали опасаться за будущее Франции.

   «Как бы ни радовались враги Кардинала, увидев, что пришёл конец их гонениям, дальнейшее показало, что эта потеря несла существенный ущерб государству; и так как Кардинал столь во многом изменил его форму, только он и мог бы успешно её поддерживать, если бы его правление и его жизнь оказались более продолжительными».

   Эти строки герцог де Ларошфуко написал уже после Фронды, которая началась всего через пять лет после смерти кардинала Ришельё и в которой он принял не последнее участие, выступив на стороне мятежного принца Конде.
    При Старом порядке одним из самых эффективных инструментов управления вторым сословием был королевский двор. Согласно определению Фюретьера, двор – «это место, где живёт король» (также это слово означало: «король, его Совет, его офицеры и его свита»). Однако этим функции двора не ограничивались.
    Как только закончилась Фронда и всё королевство устремилось к порядку, Людовик XIV, ещё находившийся под опекой кардинала Мазарини, уже начал проводить политику «одомашнивания» дворянства. А со временем его желание того, чтобы дворяне жили вблизи от него, значит при дворе, и вовсе превратилось в одну из директив правления. Король не одобрительно смотрел на тех, кто не жил в Версале или регулярно не посещал его, а жил в Париже или в своём поместье.
    Во времена меланхоличного, застенчивого и избегающего придворного общества Людовика XIII ситуация была в корне иной. Тогда король не был центром придворного общества, он не требовал от дворян постоянного присутствия при себе и, впрочем, мало чем мог вознаградить за это. Таким образом, многие дворяне, приезжающие в столицу королевства, находили более выгодной службу у какого-нибудь принца или гранда. Они становились участниками, а порой невольными орудиями в интригах и заговорах (при необходимости именно ими знатные заговорщики в первую очередь и жертвовали), которые были направлены против королевской власти и кардинала Ришельё.


Король Франции Людовик XIII.

   Так, некоторые придворные Людовика XIII стремились связать свою судьбу с беспокойным братом короля, Месье. «Малодушен, робок, легкомыслен, прост в общении и одновременно кичлив», – так описал королевского брата Ларошфуко. Принц-авантюрист легко втягивал своих протеже в бесчисленные заговоры, направленные против могущества кардинала Ришельё и своего брата. К счастью, все эти авантюры обернулись провалом. Сам принц, как правило, получал от Людовика XIII очередной «нагоняй» (король ничего не мог сделать с братом, поскольку до 1638 года, до момента рождения будущего Людовика XIV, тот оставался наследником престола), а его единомышленники – плаху с топором.
    Главный министр Людовика XIII считал, что все лица благородного происхождения, и даже самые знатные из них, не должны участвовать в политических интригах, они обязаны быть лояльными по отношению к короне. Однако его позицию о королевской службе не разделяли многие представители французской аристократии, которые ещё посматривали на своё феодальное прошлое. Вельможи предпочитали мнить себя вассалами короля и рассматривать свою службу у него как частное и добровольное дело.
    История царствования Людовика XIII насчитывает до полудюжины серьёзных заговоров, в которых кроме неугомонного Месье были замешаны и другие члены королевской семьи: прежде всего, мать короля Мария Медичи и его жена Анна Австрийская. Первая, проиграв в противостоянии с кардиналом Ришельё (скандал, приведший к окончательному поражению королевы-матери, вошёл в историю под названием «День одураченных», 1630 год), закончила свои дни в изгнании в Кёльне. Вторая большую часть супружества прожила в положении полуопальной принцессы.