КОРОЛЕВСКОЕ СОЛНЦЕ

Солнце греет, символизируя заботу о благосостоянии, заботу о счастье народов, порождая беспрестанно жизнь, радость, движение.
Людовик XIV

   18 августа 1649 года «по возвращении принца де Конде в Компьень двор принял решение вернуться в Париж и объявил о нём. Короля встретили так, как в Париже всегда встречали и будут встречать королей. То есть восторженными криками», – писал кардинал де Рец. В «Королевском триумфе» (памфлете, написанного по случаю этого возвращения 10-летнего монарха в столицу) Людовик – «это яркое светило, лучезарное Солнце, это день без ночи, это центр круга, откуда расстилаются лучи». Это был первый случай, когда Людовика XIV сравнили с Солнцем.
   Что люди XVII века понимали под символом Солнца? Что оно означало для них? Символ древнего светила – не плод простой лести, которую расточали услужливые подданные в адрес монарха. С древних времён Солнце, превосходящее остальные небесные династии, представлялось ярким, сияющим героическим началом. В Древнем Египте Солнце отождествляли с богом Ра, в Древней Греции – с Аполлоном. Оно – родной сын и наследник небесного бога. Оно наследует одно из высших качеств этого божества. Оно всё видит и знает.


Королевское солнце.

   По словам Великой Мадемуазель, Людовик XIV «прекрасно знает историю. Рассуждая на исторические темы, всегда, кстати, хвалит то, что надо хвалить в своих предшественниках, и берёт на вооружение то, что необходимо использовать при подходящем случае». Людовик не случайно избрал своей эмблемой именно Солнце (если вообще к этому монарху можно применить слово «случайно»). Миф о короле создавался и оттачивался во Франции несколько веков. Монарх представал перед своими подданными либо лоцманом, управляющим кораблём – государством, либо врачом, который перевязывает раны и лечит болезни, либо Солнцем, которое светит и греет.
   Королевское Солнце – совсем не языческий символ, доставшийся христианскому миру со времён древних мифов, а в первую очередь образ божественного права, божественной передачи власти. Этот образ наиболее часто встречался в памфлетах, появившихся ещё в период регентства Марии Медичи. Образ короля занимал там несколько страниц – сам сюжет и многочисленные его вариации – в брошюре, воспевающей Луденский мир (1616). В 1622 году будущий кардинал де Берюль в своём произведении «О состояние и величие Иисуса» обращался со следующими словами к восставшим гугенотам: «Когда вы взираете в своём краю на короля, который несёт в себе образ Божий и на свет божественных лучей, отраженных на лице его, разве вы не можете позабыть ваше намерения и умиротвориться? Король – это Солнце (в данном случае речь идёт не о блистательном Людовике XIV, а о Людовике XIII. – М.С.), на которое вы должны смотреть…Это Солнце находится в зените, и вы должны его опасаться…И даже если оно вас немного беспокоит, вы не можете не признавать, что его тепло и влияние его лучей вам необходимы. Это светило Франции. Это помазанник Божий, как говорится в Священном Писании. Это настоящий образ Божий. Воздайте ему должное и повинуйтесь».
   Как сам Людовик XIV понимал идею Королевского Солнца? «В самом деле, Солнце освещает так же, как разум просвещает, Солнце греет, символизируя заботу о благосостоянии, заботу о счастье народов, порождая беспрерывно и везде жизнь, радость, движения точка». Идея монархического устройства по принципу Солнечной системы, связанная крепкими узами с идеологией католицизма в период контрреформации, предвещает эпоху, которую через сто лет назовут «просвещенным деспотизмом».
   Когда за двадцать лет до переезда двора в Версаль 23-летний король выбрал своей эмблемой Солнце, он и предположить не мог, что в коллективной памяти за ним закрепится прозвище «Король-Солнце» (тем более что современники никогда Людовика XIV не называли). Парадокс, но за это прозвище-анахронизм потомки будут осыпать короля множественными упрёками.


Людовик XIV в римской кирасе.

   Всё началось с «Королевского балета ночи» (1653), в конце которого Людовик XIV вышел на сцену в образе Восходящего солнца. На следующий год на балетной сцене король танцевал Аполлона (что в принципе одно и то же). Однако более целенаправленно образ Солнца стал использоваться королём с начала 60-х годов XVIII века, когда он уже взял всю полноту власти в свои руки.
   Именно символ Солнца Людовик XIV выбрал своей эмблемой для Карусели 1662 года. Во время «грандиозного и красивого конного турнира, который удивил публику количеством упражнений на этих состязаниях, новыми костюмами и эмблемами, – писал Людовик XIV. – Я выбрал эту эмблему для турнира, с тех пор её использую. Я подумал, что, если не обращать внимание на некоторые мелочи, она должна была символизировать в какой-то мере обязанности короля и постоянно побуждать меня самого их выполнять. За основу выбирается Солнце, которое по правилам эмблематики считается самым благородным и по совокупности присущих ему признаков уникальным светилом, оно сияет ярким светом, передаёт его другим небесным светилам, образующим как бы его двор, распределяет свой свет равно и справедливо по разным частям земли; творит добро повсюду, порождая беспрестанно жизнь, радость, движение; бесконечно перемещается, двигаясь плавно и спокойно по своей постоянной и неизменной орбите, от которой никогда не отклоняется и никогда не отклонится, – является, безусловно, самым живым и прекрасным подобием великого монарха. Те, кто наблюдали, как я достаточно легко управляю, не чувствуя себя в затруднительном положении из-за множества забот, падающих на долю короля, уговорили меня включить в центр эмблемы земной шар – державы и написать «Nes pluribus impar»; считая, что мило польстили амбициям молодого монарха; что раз я один в состоянии справиться с таким количеством дел, то смог бы даже управлять другими империями, как Солнце имело бы и другие миры, если бы они подпадали под его лучи».
   Людовик XIV не просто объясняет выбор эмблемы, но и прописывает основное направление репрезентативной политики всего царствования и главный принцип взаимоотношений монарха с придворными.
Часто толкование девиза «Nes pluribus impar» звучит традиционно «Выше всех людей на свете». Насколько такая трактовка верна? Отечественный историк В.Н. Малов предлагает иной перевод. Не надо забывать о том, что в латинском языке два отрицания равны одному утверждению, а в девизе их два: частица «nec» и приставка «im» – в слове «impar» (мы переводим это слово как «неравный» и используем значение, на которое опирается переводчик, – «стоящие ниже»). После их «взаимного сокращения» получаем «pluribus par», т.е. «И для многих равное (равный)». Что означает одинаково благодетельный и одинаково справедливый. И уже говорится не о вышестоящем положении монарха, а о его справедливости. Кстати, эту версию подтверждает Людовик XIV, говоря в «Мемуарах» об управлении другими империями. В итоге более точный перевод звучит так: «И для многих равный».


Людовик XIV – Аполлон в окружении монаршей семьи, 1670 год. Работы Жана Нокре.

   Действительно, Людовик видел в Великом светиле пример для подражания: Солнце – неустанный труженик и источник справедливости. И может быть, неожиданно, но для Людовика отсутствовал мотив Солнца, сжигающего непокорных, разящего Аполлона – стреловержца (каким нам представлял Солнце Берюль в своём обращении к восставшим в 1622 году); идеал Людовика XIV – спокойное, уравновешенное, идеальное правление. Правда, как показала история со всеми драгонадами, войнами, подавлениями восстаний взбунтовавшихся крестьян, Людовик XIV разил как Аполлон – стреловержец. Кстати, именно такого Аполлона мы видим в «Блистательных любовниках» Мольера и Люлли (1670).

   «Аполлон под звуки труб и скрипок входит через портик в предшествии шести юношей, несущих лавры, обвитые вокруг древка, и сверх этого солнце – с королевским девизом в виде трофея. Юноши передают трофей шести сикироносцам и начинают, с Аполлоном во главе, героический танец. К которому присоединяются, каждая группа по-своему, шесть трофееносцев, четверо вооружённых мужчин с барабанами, в то время как шесть трубачей, литаврист, жрецы, жрицы, хор и оркестр аккомпанируют всему этому то порознь, то вместе. Этим и кончается праздник Пифических игр и вообще весь дивертисмент».

   Явление истинного Короля-Солнце. Здесь мы видим не совсем обычного Аполлона. Специально для короля Франции, который готовился к следующей военной кампании, златокудрый бог-пастух и врачеватель, чей образ традиционно связывали с покровительством наукам и искусствам, наделялся авторами комедии-балета чертами, скорее характерными богу Марсу. Лиру Аполлона Мольер и Люлли заменили трубами и литаврами – инструментами военных оркестров. Вместо привычных нимф, обычно сопровождавших солнечного бога, на сей раз его свитой стали мужчины с барабанами и трофеями.
   В чём-то история права, закрепив за Людовиком XIV прозвище Короля-Солнце, для верности необходимо только правильно поставить акценты. Людовик XIV – Король-Солнце не потому, что ему это льстило, не потому что его окружение было блистательным – нет, а потому что его государство, придворное общество и система управления были построены по принципу Солнечной системы. Король правил, как Солнце, находясь в центре этой огромной, необъятной, но целиком подчинённой ему машиной. Его лучи, его влияние пронизывало систему не оставляя ни одного уголка, ни одной области нетронутой.
   В чём-то такой подход напоминает Петровскую эпоху в России и самого Петра Великого (1672—1725, на российском троне с 1682 года), который подобно Людовику XIV интересовался буквально всем и брался буквально за всё. Отсюда и широта подхода – государственный аппарат, система внутреннего управления, армия, флот, церковь, образование, быт и нравы подданных – ничто не ушло от внимания царя-реформатора. Не менее масштабные преобразования в своей стране провёл и Людовик XIV. Правда, методы этих двух государей, которых роднят 43 года пребывания на земле, были разными.