КОРОНАЦИЯ

Кто сейчас говорит о коронации Людовика Великого? Кто помнит об этой дате?
А тем не менее 7 июня 1654 года, через полгода после окончания Фронды,
в Реймсе был скреплён печатью ко всеобщей славе, радости и выгоде того,
кто ещё не Аполлон и не Король-Солнце, тройственный контракт-кутюму,
который у нас соединяет монарха с Богом, с народом и знатью.
Франсуа Блюш

   Людовика XIV с первых моментов жизни воспитывали как будущего короля. Окружающие понимали, что уставший от жизни и меланхоличный Людовик XIII долго не проживёт и его преемника, которого так, кстати, Господь даровал Франции, стоило незамедлительно готовить к роли монарха. Сам Людовик XIV, ещё в свою бытность дофином догадывался о том, какое будущее его ожидает.
   В 1643 году, когда будущему Людовику XIV было четыре с половиной года, его по желанию отца, чувствовавшего свою скорую кончину, крестили. Во время торжественного обряда дофину дали имя Людовика, его крёстным отцом стал кардинал Мазарини, а крёстной матерью – принцесса Шарлотта-Маргарита Монморанси, последняя любовь Великого повесы и мать Великого Конде. Церемония происходила в часовне старого замка Сен-Жермен-ан-Ле, куда двор последовал за больным Людовиком XIII. На церемонии присутствовала Анна Австрийская. Маленький дофин был облачён в великолепные одежды, присланные ему папой Урбаном VIII (1568—1644, на Святом престоле с 1623 года). После обряда мальчика привели к отцу. Согласно легенде, монарх, несмотря на свою слабость, взял сына на руки и посадил на постель рядом с собой. Как бы желая удовлетвориться, исполнено ли его желание, Людовик XIII спросил мальчика:
   – Как зовут тебя, дитя моё?
   – Людовик XIV, – бойко ответил дофин (вряд ли Людовик так мог ответить на самом деле).
   – Нет ещё, мой сын, нет ещё, – сказал Людовик XIII. – Но молите Бога, чтобы это скорее случилось.
   Через несколько дней Людовик Справедливый испустил дух…
   Десять лет спустя, когда Людовик XIV стал совершеннолетним и годы лихолетья остались позади, пришло время короновать нового короля в Реймсе.
   В Реймс 15-летний Людовик Богоданный приехал в среду, 3 июня 1654 года, за четыре дня до церемонии коронации. Город, жители которого последний раз видели коронацию почти полвека назад (Людовик XIII был коронован 17 октября 1610 года), переживал большие волнения. Невозможно представить более великолепное и более любимое народом зрелище, чем появление короля Франции, тем более, если речь шла о Людовике XIV в первый период его царствования. При въезде в Реймс король получил ключи от города в присутствии именитых горожан, двух тысяч всадников и семи тысяч солдат.
   В карете монарх доехал до собора Богоматери, где его уже ожидал епископ Суассона, предстоятель провинции (кресло архиепископа на тот момент было вакантным), а также Их Преосвященства из Нуайона и Бовэ в полном епископском облачении и каноники в золототканых одеждах.


Коронация Людовика XIV в соборе Нотр-Дам-де-Реймс, июнь 1654 года. Гобелен.

   Епископ Суассона поприветствовал Его Величество. После он заговорил с юным монархом о первом короле в истории Франции Хлодвиге (466—511, король франков с 481/482) и святом Ремигии (ок.437—533). Прелат в подробностях рассказал королю Франции о предстоящей церемонии: о том, что все вельможи и простолюдины, князья Церкви и знатные люди королевства преклонят колени, изъявят ему свою покорность и выскажут своё уважение:

   «Вам, государь, который является помазанником Господа, сыном Всевышнего, пастырем народов, правой рукой Церкви, первым из всех королей Земли и который избран и дан Господом, чтобы нести скипетр Франции, расширять её славу, способствовать распространению благоухания её лилий, чья слава превосходит славу Соломона от одного полюса и до другого, и от Востока до Запада, делая из Франции Вселенную и из Вселенной Францию».

   Коронация короля Франции – это не просто красочный ритуал, но и наследие старинной королевской Франции. С течением времени смысл этой церемонии изменялся. Изначально коронование, своего рода рукоположение в сан, подчёркивало то, что королевская власть подчиняется Церкви. Однако с XV века монархия стала извлекать выгоду из религиозного аспекта, укрепляя и усиливая его с помощью своего могущества.
   Во время большого молебна, когда играл орган и оркестр, а за окном беспрестанно салютировали пушки и мушкеты, король-подросток размышлял над смыслом миропомазания. Прелат только что назвал его «помазанником Божьим», ибо всякая власть от Бога (тогда так думали как католики, так и протестанты). Но король Франции не просто был наделён божественным правом. Он являлся помазанником Божьим и Миссией, преемником библейского царя Давида, ибо духовенство, законники и народ считали, что судьба французской монархии была предопределена свыше. Ведь только во Франции монарха называли Старшим сыном Церкви, имея в виду дату и обстоятельства крещения Хлодвига, и Наихристианнейшим королём (например, король Испании носил титул Его Католического Величества). И когда Его Преосвященство Симон Легра назвал короля Франции «Сыном Всевышнего, пастырем народов, правой рукой Церкви, первым из королей Земли, тем, кто способствует распространению славы Франции с севера на юг и с востока на запад, делая из Франции Вселенную, а из Вселенной Францию», он лишь предвосхитил тезисы самого знаменитого проповедника и богослова Великого века Жака Бенинь Боссюэ, епископа Мо (1627—1704).
   Когда молитвы и речи были закончены, Людовик XIV в полном коронационном облачении прибыл в архиепископский дворец.
   На следующий день в сопровождении Анны Австрийской, младшего брата Филиппа, Мазарини и двора Людовик с благоговением следовал через весь город нескончаемой процессией, которую с обеих сторон улицы окружали люди, которые не переставали выкрикивать возгласы приветствия и благоговения. Пятого июня Их Величества осмотрели могилу святого Ремигия. Позже на Совете Людовик согласовал последние детали церемонии миропомазания. В субботу, 6-го, монарх слушал мессу в Сен-Никезе, присутствовал на вечерней службе в соборе.
   После отъезда короля собор Богоматери перешёл во власть капитанов гвардии. Офицеры встали на страже королевских украшений, привезённых из Сен-Дени: камзола, сандалей, сапожек, перевязи, меча, туники, долматики, королевской мантии, подбитой горностаем, скипетра – символа абсолютной власти, руки правосудия – знака божественного права на власть и короны.
   В воскресенье, 7 июня 1654 года, едва занялась заря, прелаты и каноники вошли на хоры в соборе. Огромный храм был обтянут гобеленами с вытканными на них коронами, каменные плиты пола покрывали турецкие ковры. В алтаре стояли раки святого Ремигия и Людовика Святого. Для короля на хорах были приготовлены скамеечка для молитвы и кресло, а в верхней части амвона стоял трон. В половине шестого утра епископ Суассона послал епископов – графов Шалона и Бове за Его Величеством. Согласно традиции, прелаты должны были разбудить ещё некоронованного монарха и сопроводить его в собор.
  Людовик как никогда был сосредоточен, его окружали сановники короны и двора, сопровождал эскорт из сотни швейцарцев. Впереди короля шли музыканты, облачённые в белые одежды, за ними дворяне. Такая свита сопровождала Людовика XIV до самых ворот. После молитвы «Да приедёт Бог» (Veni Creator) прелаты и каноники подошли к порталу за святой чашей, за «этим драгоценным сокровищем, ниспосланным с небес великому святому Ремигию для помазания Хлодвига», привезённой настоятелем базилики Сен-Дени.
   Как только священное масло водрузили на алтарь, священник попросил Людовика XIV дать клятву, традиционно произносимую королями Франции при коронации. В обещании, составленном по канону, Людовик, как и все его предшественники, обязался сохранять за священнослужителями их свободы и иммунитет. И затем перешёл к торжественной королевской клятве. Людовик XIV произнёс её громко, положив руку на Евангелие. Он клялся перед Богом даровать своим народам мир, справедливость и милосердие (и надо сказать, в дальнейшем всё, что было в его силах, он делал), другими словами, привести французские законы в соответствие с законами Господа Бога и естественным правом.


Людовик XIV в коронационном костюме. Работы Юстаса ван Эдмона.

   Начиная с XIII века королевская клятва заканчивалась предельно чёткой фразой: «Item de terra mea ac juridictione mihi subdita universos haereticos ab Ecclesia denotatos pro viribus bona tide exterminare studebo». Этот текст, который сначала был направлен против катарской ереси (христианское религиозное движение, распространённое в XI—XIV веках на юге Франции, также в других странах Европы), вновь обрёл свою актуальность в связи с Реформацией и Религиозными войнами: «Если я обязуюсь добросовестно и в меру моих сил искоренить на всех юридически подвластных мне землях всей ереси, на которые мне укажет Церковь».
   Уже в клятве и то, как Людовик XIV серьёзно отнёсся к ней, просматривались мотивы будущего поведения короля, его политического курса.
   Король достаточно хорошо знал латынь, чтобы уловить смысл этого обязательства, которое, впрочем, в своё время ни Генрих IV, ни Людовик XIII не сдержали. Более того, не исключено, что они, как и многие их предшественники, восприняли этот параграф, как некую традицию, не более того. В тексте, данном на латинском языке, конкретный смысл обычно понимался абстрактно: клятва, даваемая при коронации, не обязывала монарха «истреблять еретиков», как может это показаться при дословном понимании текста, а «искоренять ересь». Чтобы закрепить своё последнее обещание, король поцеловал Евангелие.
   «Убеждён, что Господь присовокупит к своей славе тот труд, на который он меня вдохновил», – писал Людовик XIV.
   После подписания Нимвегенского мира в 1678 году Людовик XIV достиг вершины своей славы: за плечами короля были две успешные войны, которые наглядно продемонстрировали государям-соседям кто теперь в Европе хозяин. Всё уже было готово для того, чтобы навести порядок в собственном королевстве и положить конец Церковному миру, который позволял в течение восьмидесяти лет спокойно дышать протестантам, публиковать свои книги августинцам. Позволял достигнуть апогея Контрреформе в стране, где были самые эрудированные прелаты (как Павийон, епископ города Але), самые святые монашки (как бенедиктинки из Фармутье-ан-Бри), самые образованные духовные лица (как Мабийон, монах в Сен-Жермен-де-Пре), самое просвещённое духовенство (в список самых выдающихся литераторов Вольтер вписал шестьдесят пять духовных лиц), самые подкованные богословы (Боссюэ, Арно).
   В самом деле, ничего не изменилось со дня коронации, ничего не изменилось и с того дня в 1660 году, когда король холодно принял делегатов национального протестантского синода. Религиозное объединение страны Людовик XIV хотел начать со знати, тем более, что со времён знаменитого обращения маршала де Тюренна в католичество прошло более десяти лет. Но оно не шло быстрыми темпами: государственные мужи (например, маршал де Шомберг), готовы были отречься от своей веры, но у них, как правило, были жёны, веру которых поколебать было невозможно.
   Людовику не терпелось добиться религиозного единства королевства, о котором он мечтал (как можно говорить об идеальном королевстве, об ещё одной мечте короля, если вера его подданных не едина). Он хотел, чтобы оно вошло как составная часть в ореол его славы и стало вершиной его царствования. Уже в начале 1679 года монарх твёрдо решил добиться этого единства.