МАЗАРИНИ

Единственный человек, державший бразды правления государства
во время сотрясавшей его бури, чье достойное поведение спасло,
быть может, оное государство от гибели.
Мария Мадлена де Лафайет
Я говорил с самым великим государственным человеком,
которого я когда-либо встречал.
Кардинал де Ришельё о Мазарини
Не умер он, а лишь помолодел,
Наш кардинал, которого весь мир презрел.

   Так писали в 1643 году о кардинале Джулио Мазарини (1602—1661) противники политического курса его предшественника кардинала де Ришельё. Ведь перед тем как умереть, Ришельё порекомендовал этого итальянского прелата своему государю Людовику XIII. Но так получилось, что Людовику Справедливому Мазарини было суждено служить меньше года. В декабре 1642 года он наследовал Ришельё в должности главы Государственного совета, а уже 14 мая 1643-го Людовик XIII скончался, оставив трон четырёхлетнему Людовику XIV.
    Джулио Мазарини был одним из самых неожиданных, но в то же время ценных «приобретений» для Франции. То, что, вероятно, именно этот итальянец станет главным воспитателем маленького короля Франции, можно было прогнозировать ещё при выборе его в крёстные отцы. По воле Людовика XIII, предчувствовавшего свою скорую кончину, дофин был торжественно крещён в часовне Старого замка Сен-Жермен-ан-Ле 21 апреля 1643 года. Крёстной матерью Людовика Богоданного стала Шарлотта де Монморанси, принцесса де Конде (1593—1650) (именно она была последней любовью Генриха IV), мать Конде Великого.


Кардинал де Ришельё. Работы Филиппа де Шампеня.

   Королева Швеции Кристина, одна из просвещённых дочерей своего времени, так описывала Мазарини:

    «Это человек осторожный, ловкий, тонкий, желающий, чтобы его считали придворным, и иногда довольно хорошо изображающий царедворца; он умерен во всех своих страстях, вернее, можно сказать, что у него всего одна всеобъемлющая страсть: это его честолюбие. Все другие страсти он подчиняет ей, а любви и ненависти ровно столько, сколько необходимо, чтобы достичь цели, а хочет он одного – править. У него великие проекты, достойные его непомерного честолюбия, изворотливый, ясный, живой ум, обширнейшие знания в области всех дел света, я не знаю никого, кто был бы лучше информирован; он трудолюбив, усидчив и прикладывает все невероятные усилия, чтобы сохранить состояние, и сделает всё возможное, чтобы увеличить его».

    Наверняка какие-то из этих качеств разглядел в итальянце и Людовик XIII. Уставший от жизни монарх в последние годы жизни покровительствовал этому римлянину, который уже был протеже Ришельё. Ведь именно король выпросил у Папы для Мазарини кардинальскую шапку.
    Отношения Людовика XIV и Мазарини – это тема для отдельного серьёзного исследования. Кардинал повлиял на становление личности этого монарха куда серьёзнее, чем кажется. Даже художественный вкус короля, впоследствии отразившийся на всей культурной жизни Франции и Европы в целом – тоже в определённом смысле результат воспитания Мазарини, результат тесного долголетнего общения этих двух людей. Так, благодаря кардиналу, который жил в Париже как настоящий итальянский меценат времён Древнего Рима и Борджиа (кардинал хотел превратить столицу Франции в новый Рим), король «заразился» любовью к итальянской культуре. Окончательно обосновавшись в столице Франции, Мазарини окружил себя итальянскими вещами: тканями, драгоценностями, духами, статуэтками, «антиками». Он любил итальянских художников и их полотна, актёров, певцов и музыкантов. Именно Мазарини привёз в Париж знаменитую Баронни, певицу, любовницу кардинала Барберини, давнего друга и былого покровителя Мазарини.
    Так благодаря итальянскому влиянию юный Людовик XIV пристрастился к гитаре, которая тогда не была инструментом французской знати. Скорее легче представить короля Франции, в руках которого лютня. Именно лютню в своё время предпочитал король-меломан Людовик XIII, впрочем, как и многие его современники. Ведь с XVI века лютня неизменно сопровождала стремления представителей знати доказать свою утончённость и близость тому, что мы называем культурой. Маргарита Наваррская и Диана Французская играли на лютне. За Ла-Маншем – Мария Стюарт, Елизавета Английская и её отец Генрих VIII. На лютне играли в окружении мадам де Рамбуйе, мадемуазель де Скюдери и Марион Делорм. Нинон де Лонкло была весьма искусна в игре на лютне – ей было от кого унаследовать и умение, и любовь к этому инструменту. Её отец был одним из самых знаменитых лютнистов.
    Пристрастие Людовика XIII к лютне разделяла и его жена. Но здесь, как это ни странно, Людовик XIV, любящий и чтивший своих родителей, сделал по-своему и предпочёл гитару. Сначала гитара бытовала в Испании, куда её привезли арабы. В XVI веке она проникла в Неаполь, где и стала инструментом простолюдинов. Во Франции гитара появилась с модой на итальянскую комедию, которую как раз и привил французам Мазарини.
    Ф. Боссан считает, что гитарой короля «заразил» итальянец Тиберио Фьорелли, актёр-комедиант, игравший Скаромуша. Актёр-итальянец с труппой прибыл в Париж в 40-е годы XVII века. Часто бывал в Лувре, куда обязательно приходил со своей собакой и гитарой. Фьорелли сажал маленького Людовика к себе на колени и подкидывал его. Говорят, что комедиант добился успеха у будущего монарха, когда тому было ещё два года: принц писал на актёра и при этом сильно смеялся.
    В 1647 году, когда Людовику было девять лет, он учился игре на лютне, а в 1650-м – принялся за гитару. Специально для этого выписали гитариста, выходца из Кадиса, Бернара Журдана де Ласаля. Позже из Ментуи прибыл крупнейший виртуоз своего времени, Франческо Корбетта. Мазарини всячески способствовал этому увлечению своего воспитанника. Согласно свидетельству фрейлины Анны Австрийской Франсуазы де Моттвиль (1621—1689), король чуть ли не каждый день устраивал концерты для гитары.
    То, что Людовик XIV предпочёл любимице-лютне гонимую всеми гитару, в этом можно увидеть и дальнейшее его отношение к искусству. Долгие годы король будет преклоняться перед итальянскими творцами, он даже пригласит в Париж легендарного архитектора Джованни Лоренцо Бернини (1598—1680). Гению итальянского Барокко король хотел доверить строительство нового фасада Лувра, главной резиденции французских королей, однако спустя несколько месяцев передумает, поскольку решит сделать всё по-новому, по-своему. Король всегда умел утвердить свои личные вкусы, даже когда они расходились с общепринятыми канонами. Причём так было не только в искусстве. Мазарини намеренно потакал желанию короля играть на гитаре, но, скорее всего, он даже и не догадывался, как это скажется на характере его воспитанника.
    В историографии бытует точка зрения, что Людовик XIV не всегда был доволен воспитателем. Даже известен знаменитый анекдот, когда Людовик, будучи маленьким, назвал кардинала Мазарини «великим турком». Тем самым король-дитя якобы намекал на то, что истинным хозяином положения в королевстве является первый министр, а не он. Однако это скорее распространённый миф, нежели правда, поскольку впоследствии Людовик XIV сам писал о своей любви и признательности к Мазарини.


Кардинал Мазарини.

   Кардинал был скорее строг к своему воспитаннику, нежели снисходителен. Причём это было как в период регентства, так и после объявления Людовика XIV совершеннолетним (1651). Согласно свидетельствам современников (а им, как известно, не всегда стоит доверять), случалось и такое, что кардинал распекал Людовика как школьника, говоря, что если он, король, не может грамотно оказывать милости своим приближённым, то пусть передоверит эти функции ему. Чтобы приучить Людовика к экономии Мазарини ограничивал карманные расходы короля, иногда доходя до скаредности. Камердинер короля Лапорт описывал в «Мемуарах» случаи изъятия уже выданных королю денег. В воспоминаниях Лапорта есть и другие примеры тирании Мазарини по отношению к своему крестнику (обращаясь к данному источнику, стоит помнить, что Лапорт не любил Мазарини, отсюда и столь предвзятое отношение к нему). Согласно Лапорту, король был вынужден спать довольно продолжительное время на одних и тех же простынях, которые в итоге рвались и приходили в негодность. А если король желал куда-нибудь выехать, случалось и такое, что ему не находилось кареты. Одевался маленький Людовик всегда скромно, без богатой отделки. Сорочки он менял столь же редко, как и постельное бельё. В детстве это чувство нелюбви к кардиналу Людовик переносил и на его домочадцев – многочисленных племянников, которых Мазарини поселил подле себя. Причём король не скрывал этой неприязни, которая длилась, правда, недолго. Да и своего строгого воспитателя Людовик со временем научится любить и уважать.
    С годами Людовик XIV ценил Мазарини всё больше. О сердечной привязанности короля-подростка к своему крёстному и наставнику писали мадам де Мотвиль, венецианский посол и сам монарх. В 1652 году, когда Мазарини отправился в своё второе изгнание, Людовик плакал, несмотря на то, что эта отставка была временной. И об этом король прекрасно знал. Во время своей тяжёлой болезни в 1658 году, находясь на пороге смерти, король сказал кардиналу: «Вы человек решительный и мой лучший друг. Предупредите меня, когда настанет конец: королева не решится это сделать».
    Помимо всего прочего кардинал потакал юношеским амбициям венценосного подростка и, несмотря на страхи Анны Австрийской, регулярно увозил Людовика, который любил обстановку военного лагеря, битвы, пробеги верхом и запах пороха. Зачастую приходилось удерживать юного монарха, чтобы он не кинулся в сражение.
    Кстати, привязанность Мазарини к своему питомцу и забота о нём проявилась даже после смерти министра. Примером тому могут послужить 15 миллионов ливров, переданных Людовику XIV интендантом кардинала Жаном-Батистом Кольбером, якобы по собственной инициативе. Тем самым Мазарини в одночасье сделал своего государя, который только начинал править, самым богатым монархом Европы. Поскольку, как заметил Ж. Бордонов, никакой другой король в Европе не располагал такой суммой.
   На следующий день после смерти кардинала Мазарини (9 марта 1661 года), первым, кого король обнаружил в своей приёмной, когда приехал в Лувр, был человек средних лет с хмурым лицом. Жан-Батист Кольбер уже два часа ожидал короля.
    – Что вам угодно? – спросил Людовик.
    – Ваше величество! – поклонился Кольбер. – Долгие годы я верно служил Мазарини и теперь готов так же верно и бескорыстно служить вам.
    – Бескорыстно? – удивился монарх. – По-моему, в Лувре другие нравы!
    – Бескорыстно! – повторил Кольбер. – И я сейчас докажу вам это. Мне известно, что кардинал зарыл в разных местах до 15 миллионов наличных денег, и так как он их не показал в своем завещании, то я думаю, что намерение кардинала было предоставить их казне, сундуки которой, насколько я знаю, совершенно пусты.
    Король с изумлением посмотрел на Кольбера:
    – Уверены ли вы в том, что говорите?
    – Я могу представить доказательства, – сказал Кольбер.
    Ни в чём так сильно не нуждался Людовик в первые дни своего единоличного правления, как в деньгах. Это ставило его в зависимость от сюринтенданта финансов Франции Никола Фуке, который – и это прекрасно понимал король – хотел приручить его с помощью подачек.


Кольбер в 1655 году. Работы Филиппа де Шампеня.

   Передав деньги, Кольбер проявил верность своему новому господину, ведь он имел возможность присвоить их и никто бы его в этом не упрекнул. Деньги на самом деле нигде не значились. Однако наивно полагать, что такой прекрасный счетовод и хозяйственник, как Мазарини, забыл о столь серьёзной сумме. Скорее всего, он намеренно не включил эти деньги в завещание, велев своему интенданту передать их королю. Что тот и сделал. Кому как не Мазарини было знать о пустых сундуках казны королевства. И почему бы ему перед смертью ещё раз не проявить заботу о своём государе и крестнике. Что он и сделал. 
    Остаётся ещё один серьёзный вопрос: пожалуй, самый деликатный, но не мешающий ему иметь решающее значение в истории человечества, как пишет П. Губер. На протяжении 300 лет мы спрашиваем себя: были или нет королева и кардинал любовниками в современном понимании этого слова?
    Простолюдины, особенно городская чернь, читавшая или слушавшая самые похотливые мазаринады (а в годы Фронды их насчитывалось примерно 5200), были в этом уверены. Придерживались этой версии и некоторые представители высшей знати. Например, Ларошфуко писал, что чем больше «возрастало могущество» Мазарини «в покоях королевы, тем ненавистнее становилось оно во всём королевстве». Но стоит ли верить человеку, который на протяжении всего правления кардинала стоял по другую сторону баррикад, да и сам был практически официальным любовником герцогини де Лонгвиль.
    Согласно Губеру, не существует ни одного доказательства их любовной связи. Более того, как подчёркивает историк, ничего не известно и о «сексуальной ориентации» Джулио Мазарини, которому приписывают так много пороков, что его образ оброс самыми нелепыми вымыслами. Известно лишь то, что эти две великие личности питали друг к другу абсолютное доверие и симпатию. Об этом можно судить из их переписки, в которой видны следы симпатии и даже страсти.
    Можно предположить, что если бы они были любовниками, то, возможно, имело место и тайное венчание, ведь королева, дочь Его Католического Величества была очень набожной. Однако Ж.К. Птифис справедливо подмечает, что и такой вариант маловероятен. Мазарини, бывший крёстным отцом Людовика XIV, по закону Церкви не имел права жениться – даже тайно – на матери своего крестника. Что до остального, то в конце своей жизни Мазарини намеревался принять духовный сан, чтобы побороться за тиару и престол Святого Петра, – на что он не смог бы претендовать, будучи в браке (пускай и тайном).