РЕЛИГИОЗНЫЙ ВОПРОС

Я убеждён, что Господь присовокупит к своей славе тот труд,
на который он меня вдохновил.
Людовик XIV
Во всех проповедях король сильно восхваляется за то,
что он преследовал бедных протестантов.
Мадам Елизавета-Шарлотта
Еретики сильно злоупотребляли теми возможностями,
которые им предоставляли миротворческие эдикты.
Фюретьер
Драгуны за неделю обращали в то время в католичество
больше протестантов, чем миссионеры за целый год…
Маркиз де Сурш
Суверена нельзя порицать за желание
подчинить своей воле подданных.
Кардинал де Ришельё
Этот король совершил чудеса усердия, чтобы одержать победу
над врагами Церкви, они настолько превосходят все наши
ожидания, что в них едва верится.
Бурдалу

   Массированная атака на протестантскую религию началась в конце 70-х годов XVII века. Но она не была личным капризом Людовика XIV (не стоит обвинять короля Франции в излишней жестокости; достаточно посмотреть на то, как в те годы обходились с католиками в Англии). Ущемление в правах протестантов постоянно требовало католическое духовенство, да и основная масса населения королевства, исповедавшего католицизм, рукоплескала мерам, направленным против гугенотов. Конечно, особенно рьяно себя показывали те, кто вследствие вводимых запретов на те или иные профессии, избавился от опасных конкурентов. Протестанты, как правило, были очень образованными людьми: у самого бедного кальвиниста была своя Библия, и он умел её читать. В то же время редко какого католика можно было встретить с катехизисом или молитвенником.


Канцлер Мишель Летелье.

   Приверженцы реформисткой церкви, в свою очередь, презирали малограмотных католиков, которые плохо знали Слово Божие, а под предлогом восхваления евангелической бедности скрывали свою лень. Католики, подбадриваемые местными кюре, испытывали чувство зависти и ненависти к этим гордецам, обряженным в мрачные однотонные одежды и отказывающимся снимать шляпы перед проходящей процессией, преклонять колени в церкви, просить заступничества у святых покровителей, совершать паломничество, поститься. Католики брали реванш в те дни, когда в город приезжала какая-нибудь комиссия и даже самые гордые протестанты были вынуждены сидеть как осаждённые в своих богатых жилищах.
    Вопрос упразднения Нантского эдикта (1598) давно волновал французское правительство и католическую часть населения (из 20 миллионов населения Франции протестантскую религию исповедовали всего один миллион). Генрих IV предвидел эту отмену (как писал кардинал де Ришельё, Генрих Великий не раз после своего перехода в католичество говорил, «что гугеноты – враги Государства»), поэтому к свободе совести, дарованной своим прежним единоверцам, он предал несколько укреплённых городов, которые в случае гонения, должны были служить для кальвинистов убежищем. Но враги реформаторской религии поступили совсем не так, как предполагал Великий Беарнец: они начали с того, что сначала завладели укреплёнными городами, а уже потом стали наступать на права протестантов, в итоге уничтожив эдикт. Действительно, все укрёпленные города, один за другим были отняты у кальвинистов.
    Первая попытка начать жестокие гонения против протестантов была предпринята ещё в июне 1656 года. Вследствие бунта, произошедшего в Ниме, главном центре религиозной борьбы, Мазарини уже был готов сурово покарать мятежников. Однако его намерениям помешала внешнеполитическая ситуация. Лорд-протектор Англии Оливер Кромвель (1599—1658), узнав, что происходит на юге Франции, заключил свою депешу, посланную к французскому двору, следующими словами: «Я узнал, что в лангедокском городе, называемом Нимом, было несколько народных возмущений; прошу Вас, чтобы всё это кончилось без кровопролития и особенно вредных последствий». К счастью для гугенотов, Мазарини в то время нуждался в союзе с правителем Англии.


Военный министр маркиз де Лувуа.

   Отменять Нантский эдикт во Франции не решались ещё долгое время. Но это не мешало продолжению ущемления прав гугенотов. Например, в 1630 году, через двадцать лет после кончины короля Генриха IV, совет города Шалон-сюр-Сон постановил, чтобы ни один протестант не допускался к производству продуктов, которыми торгует город.
    В 1642 году, спустя шесть месяцев после восшествия на престол Людовика XIV, женщины, занимавшиеся ткачеством полотна в Париже, объявили, что дочери и жёны гугенотов признаются недостойными пользоваться правом их мастерства.
    В 1654 году, через три года после своего совершеннолетия, Людовик XIV дозволил обложить город Ним податью в четыре тысячи франков. Деньги шли на содержание католического и протестантского госпиталей. Король повелел, чтобы сбор взимался со всех жителей без конфессионального различия, для того, чтобы протестанты, которых в Ниме было вдвое больше, чем католиков, содержали не только свой собственный госпиталь, но и госпиталь своих религиозных противников. Декретом Совета от 9 августа того же года было определено, чтобы все консулы (старшины) ремесленников исповедывали католическую веру. Декретом от 16 декабря протестантам запрещалось посылать к королю депутатов. Наконец, указом от 20-го числа того же месяца было определено, чтобы смотрители госпиталей были только католическими старшинами.
    В 1662 году протестантам предписывалось хоронить своих покойников на рассвете или с наступлением ночи; кроме того, статья закона относительно обряда погребения определяла число родственников или друзей, которые могли присутствовать на похоронах.
    В 1664 году руанский парламент запретил торговцам иметь при своих лавках работников или мальчиков из протестантов. Со следующего года это правило касалось и золотых дел мастеров.
    В 1666 году согласно декларации короля, должности консульских домов, секретарей цеха мастеров, привратников, швейцаров и других каких-либо городских служебных мест занимались исключительно католиками; во время процессии со Святыми Дарами, которая будет проходить перед храмом кальвинистов, они должны перестать петь свои псалмы и ожидать, пока она пройдёт; наконец, при таких случаях кальвинисты обязаны украшать по приказанию городского начальства сукнами и коврами своего дома и все принадлежащие им места.
   Также предписывалось, чтобы каждого умиравшего гугенота непременно навещал католический священник; не след было пренебрегать последней возможностью обратить заблудшего на «путь истинный». Ну а вдруг больной, чтобы только умереть в своей религии, решит укрыться у знакомых и родных? Надо учесть и такую возможность – появилось специальное постановление с запретом кому бы то ни было принимать к себе в дом умиравших гугенотов. Так постепенно рушился мир и гарантии Нантского эдикта.


Людовик XIV подписывает эдикт Фонтенбло. 15 октября 1685 года.

   В 1669 году, как только началось переселение протестантов, правительство тут же издало указ следующего содержания: «Принимая во внимание, что многие наши подданные переселяются в чужие земли и занимаются там различными ремеслами, в которых они искусны – даже постройкой кораблей, – вступают в морскую службу и прочее, мы запрещаем каждому, кто принадлежит к так называемой реформаторской вере, без нашего позволения выходить из королевства под угрозой наказания и лишения имущества и повелеваем тем, которые уже вышли из Франции, возвратиться в её пределы».
    В 1670 году король исключил реформаторских медиков из деканства Руанской коллегии и допустил в эту коллегию только двух медиков из католиков.
    В 1671 году был обнародован указ, которым приказывалось снять герб Франции с храмов реформистского вероисповедания.
    В 1679 году ликвидировались палаты Тулузы и Гренобля, в которых соблюдалось равное количество католиков и протестантов. Королевским постановлением в июне 1680 года всякому католику запрещалось переходить в протестантство, запрещена была должность акушерки для протестанток.
    «Надо надеяться, что Бог накажет их когда-нибудь и что они будут гонимы так же, как сейчас гонят нас. Какое горе сравнится с нашим? – говорит гугенот в повести Вольтера «Простодушный». – Господин де Лувуа насылает на нас со всех сторон иезуитов и драгунов».
    С 1681 года удушающий узел затянулся ещё крепче. 18 марта военный министр маркиз де Лувуа разрешил пользовать драгонады в Пуату. Это политика ускоренного обращения в католичество, которую придумал местный интендант Рене де Марийяк. Вместо того чтобы заставить плохих налогоплательщиков обеспечивать жильём военных – в то время ещё не было казарм, – это бремя было возложено на протестантов со всеми вытекающими неприятностями – грубостью и принуждением. А в апреле того же года стало известно, что «новообращённые» в католичество освобождаются на два года от обязанности предоставлять жильё солдатам.
   В июне 1681 года последовало новое наступление на прежние права и свободы протестантов: было приказано закрыть Седанскую коллегию, которая одна во всём королевстве оставалась у кальвинистов для обучения их детей.
    Результатом столь целенаправленной жёсткой политики было то, что один за другим переходили в католическую веру города, бывшие ранее оплотом протестантизма. Те, кто отрекался от реформаторской религии, освобождался от податей, а их дома – от военного постоя на два года. Ко двору шли торжествующие реляции, и Людовик XIV верил, что «новых католиков» действительно озарил свет истины. Разве не вправе он был усмотреть волю Проведения в том, что как раз в эти годы, после вступления короля-католика Якова II (1633—1701, фактический король Англии с 1685 по 1688 год) на английский трон, казалось, близится победа католицизма даже в Англии? Чудеса творились по обе стороны Ла-Манша.
    С 1682 года протестантам больше не разрешалось приобретать профессию нотариуса, прокурора, судебного исполнителя, полицейского, заседателя суда и помощника юстиции. Через два года Королевский совет распространил это постановление на лиц, носивших титул королевских секретарей. А в августе того же года король объявил протестантов неспособными к званию экспертов.


Протестанты, покидающие Францию.

   В следующем году городские власти Парижа предписали кальвинистским купцам, имеющим какие-либо привилегии, продать их в течение месяца. Государство продолжало накладывать запреты на выезд гугенотов из королевства. Король живо интересовался статистическими данными, присылаемыми из провинций о вновь обращённых. Советникам короля приходилось сильно напрягать воображение, чтобы придумать другие принудительные меры. И, надо сказать, это им удавалось. 1684—1685 годы стали для гугенотов настоящим адом, о чём писал Вольтер. Вследствие этих последовательных повелений гражданские и религиозные угнетения преследовали протестантов от колыбели до гроба. Получается, что к 1685 году от Нантского эдикта осталось лишь название. Легко понять, какая логика заставила Наихристианнейшего короля отменить эдикт своего деда.
   Эдикт Фонтенбло, датированный октябрём 1685 года, по сути, лишь узаконивал фактическое состояния дел: так как в королевстве больше не было гугенотов (а Людовик XIV, благодаря рвению Лувуа и других членов Государственного совета, был в этом убеждён), то законодательство, никогда им дарованное, лишалось всякого смысла.

   «Мы сегодня видим, воссылая должную благодарность Господу, что наши усилия привели нас к цели, которую мы перед собой ставили, ибо лучшая и большая часть наших подданных, исповедующая так называемую реформатскую религию, перешла в католичество… Мы поняли, что не можем сделать ничего лучшего, чтобы полностью стереть из памяти все волнения, смятения, несчастья, которые из-за распространения этой ложной религии были причинены нашему королевству, иначе как полностью отметив Нантский эдикт и всё, что было сделано с тех пор в пользу вышеназванной религии».

   Эдикт Фонтенбло запрещал публичное отправление протестантской религии. Несмотря на жёсткие запреты и угрозу попасть на галеры, из королевства эмигрировало около 200 000 подданных (примерно 1 процент от общего числа населения). С 1679 по 1730 год изгнанники нашли убежище в Швейцарии, Англии, Ирландии, Соединенных Провинциях, Пфальце, Вюртемберге, Бранденбурге и Померании. Некоторые из них достигли берегов Америки и Южной Африки. Эмиграция повлекла за собой отток из Франции квалифицированных специалистов в различных областях: стряпчих, докторов, врачей, хирургов, аптекарей, судовладельцев, моряков, ювелиров, изготовителей парусили и сукна… Массовый исход гугенотов из королевства сопровождался утечкой капитала, который эмигранты при помощи различных ухищрений переправили за границу. Эмиграция обогатила врагов Франции.
   Хоть дальнейшие события и показали ошибочность такой политики в отношении протестантов, король всё равно был убеждён, что поступил, не только правильно, но и по-христиански милосердно (правда, к концу своего правления Людовик признал, что заблуждался). Тем самым Людовик XIV, этот потомок Людовика Святого (с годами этот монарх занял, пожалуй, самое главное место в иерархии репрезентативных образов королевской власти Франции Великого века) являлся продолжателем линии, логики, духа Тридейского собора (1545—1563). Если протестанты должны гореть в вечном огне, разве не гуманно было обойтись с ними грубо здесь, на земле, чтобы спасти их души там, на небе?


Жак Бенинь Боссюэ, епископ Мо. Работы Гиацинта Риго.

   Происходившее в тот период во Франции можно оценить, как национальную трагедию, однако совсем иные чувства испытывали современники Великого века. В обществе тогда царила самая настоящая эйфория – ведь королевская власть, наконец, одержала победу над еретиками (желанная цель, к которой французские короли шли больше века). Чеканились медали, создавались картины и скульптуры, Фонтенель изобрёл аллегорическую формулу: «Аполлон задушил Пифона кальвинизма». Расин в 1688 году написал для воспитанниц Сен-Сира благочестивую «Эсфирь», которую музыка Жана-Батиста Моро (1656—1733) превратила почти в оперу. В том же году умер главные либреттист музыкальных трагедий «солнечного музыканта» Люлли Филипп Кино (1635—1688), оставив незаконченной поэму «Уничтоженная ересь».
    В 80-е годы XVII века усилились гонения и на янсенистов (ещё одно направление религиозной политики королевской власти во Франции), однако радикальное решение этого вопроса было принято королём значительно позже.